Борис Спасский: чемпион, который не хотел быть чемпионом

Глава 1. Желтый шарф

Ленинград, 30 января 1937 года. В семье военного Василия Спасского и педагога Екатерины Петровой родился второй сын, которому суждено было стать десятым чемпионом мира по шахматам, хотя сам он никогда не стремился к этому званию и впоследствии признавался, что титул не принёс ему ничего, кроме головной боли. Он просто играл — и играл так хорошо, что корона свалилась на него сама, а когда через три года её отобрал безумный американец, он почувствовал облегчение. Человек, которому корона мешала жить, носил её три года — и за это время, по его собственному признанию, не выиграл ни одного дня счастья.

Война застала его четырёхлетним ребёнком в Ленинграде, и эвакуация вместе со старшим братом Георгием едва не стала последним путешествием в его жизни. Первый и третий эшелоны разбомбили, второй уцелел — Борис Спасский, сам того не зная, выиграл первый матч в своей жизни против люфтваффе со счётом 1:0. Оказавшись в детском доме Кировской области, где еду выдавали по карточкам, а одежда едва спасала от холода, он впервые увидел шахматную доску в пять лет. Шахматы, как островок порядка в хаосе войны и голода стали для него единственным способом не думать о том, что в детдоме дают на обед. Через два года родители, выжившие в блокадном Ленинграде, забрали сыновей и переехали в Подмосковье, но уже в 1944-м отец ушёл из семьи, и мать осталась одна с тремя детьми. Этот эпизод, вероятно, и стал тем фундаментом, на котором выросла его знаменитая независимость: если даже собственный отец может исчезнуть в самый неподходящий момент, то на систему и её обещания рассчитывать и подавно не стоит.

После войны Спасские вернулись в Ленинград, и в 1946 году девятилетний Борис, гуляя в Центральном парке культуры и отдыха, случайно забрёл в шахматный павильон. С тех пор он пропадал там с утра до вечера, впитывая каждую партию, каждую комбинацию, каждую тонкость, и сотрудники павильона, которые поздним вечером просто хотели закрыть объект и уйти домой, не подозревали, что выгоняют будущего чемпиона мира. В том же году он поступил в шахматный кружок Ленинградского Дворца пионеров к тренеру Владимиру Заку, который в голодные послевоенные годы кормил его обедом. За один год занятий Спасский выполнил норму первого разряда, став самым юным перворазрядником в стране, а затем последовали победы на юношеских соревнованиях. Его прогресс был настолько стремительным, что казалось, будто время для него течёт иначе, чем для остальных, — он просто вбирал в себя шахматы, как губка вбирает воду, без усилий, без напряжения, просто потому что они ему нравились.

В 1952 году его тренером стал Александр Толуш, мастер атакующего стиля, который быстро понял, что перед ним не ученик, а оружие, которое нужно только правильно наточить. Толуш дал Спасскому не столько шахматные знания, сколько умение бить первым и не спрашивать разрешения — и воспитанный на бомбардировках, голодных пайках и уходе отца, Спасский оказался идеальным материалом для человека, который учил штурмовать. В том же году он дебютировал на международной арене в Бухаресте, выполнил норму международного мастера, а затем последовали победы в турнирах молодых мастеров и успешные выступления в полуфиналах чемпионатов страны.

В 1955 году он выиграл чемпионат мира среди юношей в Антверпене, одержав семь побед при двух ничьих, а через неделю после финала стартовал в межзональном турнире в Гётеборге, где его игра была далека от идеальной, но три очка из четырёх возможных в последних партиях позволили ему выполнить норму гроссмейстера и отобраться в турнир претендентов. Ему было восемнадцать лет — и этот возраст на тот момент был рекордным для гроссмейстерского звания, хотя сам Спасский относился к этому достижению с характерной для него иронией.

В том же году он впервые столкнулся с системой, которая не знала, что делать с человеком, который не боится её правил. На собеседовании в парткомиссии, обязательном для выезда за границу, Спасский появился в ярко-красном заграничном костюме и жёлтом шёлковом шарфе — просто его привычка одеваться так, как ему нравится. Спросили, знает ли он, кто возглавляет Московский обком КПСС. Он вежливо поинтересовался, знают ли они, кто в этом году стал чемпионом Москвы по шахматам. Комиссия признала его невыездным. Спасского спасла Вера Тихомирова, руководитель шахматной федерации, которая полчаса спорила за закрытыми дверями и убедила их, что чемпиона нельзя оставлять дома.

В 1956 году Спасский впервые сыграл в турнире претендентов, разделив 3–7 места, но затем последовали два неудачных цикла, когда он не мог пробиться в межзональные турниры из-за поражений на чемпионатах страны. Это были годы, когда он, по собственному признанию, пересматривал своё отношение к шахматам и учился проигрывать — до этого он практически не знал поражений на юношеском уровне. В 1960 году он расстался с Толушем и перешёл к Игорю Бондаревскому — теоретику, работавшему с Кересом, Геллером и Смысловым, который начал заполнять пробелы в позиционной игре и эндшпильной технике, оставленные Толушем. Это сотрудничество продлилось десять лет и в конечном счёте привело Спасского к шахматной короне. Но даже когда его карьера пошла в гору, Спасский оставался тем же человеком, который не вписывался в систему: он никогда не состоял в партии, называл Ленинград Петроградом и ходил в яркой модной одежде.

Глава 2. Матч века

В 1966 году Спасский наконец добрался до матча за звание чемпиона мира, и его соперником стал Тигран Петросян, который за четыре года до этого выиграл турнир претендентов на Кюрасао, не проиграв ни одной партии. Спасский подошёл к этому матчу с солидным багажом: он уже прошёл Кереса в четвертьфинале, Геллера в полуфинале и Таля в финале претендентов, причём матч с Талем закончился досрочно со счётом 7:4, потому что Спасский сумел навязать безумному рижанину позиционную игру, в которой тот чувствовал себя неуютно. Казалось, что Спасский был готов к короне, но Петросян оказался слишком крепким орешком — он выиграл матч с минимальным перевесом 12,5:11,5, и Спасский ушёл ни с чем, хотя вторая половина матча была за ним, и он сумел сравнять счёт, но в итоге Петросян оказался чуть более надёжным в решающие моменты.

Его тренер Игорь Бондаревский, который к тому моменту работал с ним уже шесть лет, провёл глубокий анализ матча и выяснил важную вещь: Петросян проигрывал в тех позициях, где соперник получал позиционное преимущество и проводил чёткий стратегический план, а в тактических осложнениях, вопреки распространённому мнению, Петросян играл очень сильно, просто это качество часто недооценивалось из-за его репутации защитника. Эта находка определила всю стратегию подготовки к матчу-реваншу, который состоялся в 1969 году: Спасский не собирался ввязываться в тактические перестрелки с Петросяном, он собирался переигрывать его позиционно, и для этого они с Бондаревским разработали глубокие дебютные схемы в защите Тарраша, которая стала главным оружием Спасского в том матче. Они уехали в подмосковную Дубну, поселились в гостинице и сняли там два номера — один для работы, второй для сна. Бондаревский развесил на стенах диаграммы позиций из партий Петросяна, Спасский заполнял блокноты вариантами. Горничные заходили только утром, потому что после обеда дверь не открывалась. Шесть месяцев они жили в этом шахматном монастыре изучая стиль Петросяна до мельчайших деталей, и единственным человеком, который их навещал, был администратор гостиницы, приносивший свежие полотенца и газеты, которые они не читали.

Матч начался для Спасского неудачно — он проиграл первую партию, но уже во второй он применил ту самую защиту Тарраша, и уравнял игру, а в четвёртой и пятой партиях он переиграл Петросяна в осложнениях, воспользовавшись домашними заготовками, которые тот не ожидал увидеть за доской. Восьмая партия стала переломной: Петросян просмотрел тактический удар и был вынужден отдать ладью за лёгкую фигуру, а затем Спасский уверенно реализовал перевес, и счёт стал 5:3 в пользу претендента, хотя Петросян тут же ответил двумя победами подряд, показав, что он не намерен сдаваться без боя. Однако, перелома в матче не произошло Спасский выдерживал удары и продолжал гнуть свою линию и в семнадцатой и девятнадцатой партиях он снова победил. И когда в двадцать третьей партии у него была выигранная позиция, он предложил ничью, потому что пол-очка обеспечивали ему победу в матче. Итоговый счёт 12,5:10,5 — и Спасский стал десятым чемпионом мира по шахматам, прервав шестилетнее правление Петросяна.

В статусе чемпиона мира в октябре 1969 года он выиграл турнир в Сан-Хуане, набрав восемь побед и семь ничьих, но уже в конце года на турнире на Мальорке он сыграл слабо, объяснив это усталостью, которая накопилась за годы подготовки к матчу с Петросяном. В 1970 году он играл на первой доске советской команды в «Матче века» против сборной остального мира, где его соперником неожиданно стал Бент Ларсен, которому уступил своё место Фишер, и Спасский первую сыграл вничью, вторую — выиграл, третью — проиграл, а на четвёртую решил не выходить сославшись на простуду, что впоследствии вызвало много толков о его состоянии и готовности к главному матчу. Леонид Штейн, заменивший его на первой доске ситуацию не спас и Ларсен взял первую доску со счётом 2,5:1,5. Осенью того же года на шахматной олимпиаде Борис выиграл личный зачёт на первой доске, а в партии против Фишера в центральном матче СССР — США одержал победу, которую Гарри Каспаров позже назовёт «венцом чемпионского периода» Спасского, и это была, возможно, его лучшая партия в карьере, потому что она показала, что он способен побеждать даже самого опасного соперника в мире, когда он полностью сосредоточен на игре.

Осенью по окончанию турнира претендентов 1971 года определился соперник Спасского по матчу за звание чемпиона мира — им стал Роберт Фишер, который к тому моменту эволюционировал в сверхчеловека, разгромив Марка Тайманова и Бента Ларсена со счётом 6:0, а затем и Петросяна со счётом 6,5:2,5. За год до этого он катком проехал Межзональный турнир 1970 года набрав 18,5 очков из 23 возможных с гандикапом 3,5 очка от второго места, обыграв в личных встречах Геллера, Тайманова, Смыслова, Глигорича, Ульмана, Решевского и других. Это был тот самый момент, когда весь шахматный мир затаил дыхание, потому что Фишер, казалось, не оставлял соперникам ни единого шанса, и только Спасский мог противостоять этой машине, если вообще кто-то мог. Началась подготовка к матчу, и одновременно — длинные и сложные переговоры о месте и условиях его проведения, к которым сам Спасский, по его собственному утверждению, не был допущен Спорткомитетом СССР, что стало первым звоночком о том, что система не собирается ему помогать, а скорее мешает. В тренерский штаб Спасского вошёл Ефим Геллер, которого Спасский считал ценным приобретением, но из-за этого ушёл многолетний тренер Бондаревский, и это, как позже признавал Крогиус, сыграло свою роль в подготовке, потому что Геллер и Спасский не обладали достаточной волей, чтобы организовать планомерный процесс, а Бондаревский умел это делать. Кроме того, расхолаживающе действовал счёт личных встреч с Фишером — 3:0 в пользу Спасского, то есть до матча Спасский никогда не проигрывал Фишеру, и это создавало ложное ощущение безопасности, которое в итоге сыграло с ним злую шутку.

Матч в Рейкьявике начался со скандала — Фишер не прилетел к объявленной дате и Спасский согласился перенести начало матча на 11 июля. В первой партии Спасский выиграл, а потом Фишер потребовал изменить помещение для игр, и когда ему отказали, не явился на вторую партию, получив техническое поражение. Старт матча 2:0 в пользу действующего чемпиона и 5:0 по личным встречам. Далее представлены результативные партии матча:

1-я партия матча. Фишер в эндшпиле отдаёт слона за две пешки рассчитывая на компенсацию. В дальнейшем чёрным требовалась чрезвычайно точная игра. Вместо f5?? следовало играть е5 и на Kg4 ответить g6. Позиция близка к равной.

3-я партия. Защита Модерн-Бенони. Смелым разменом на h5 претендент получил преимущество двух слонов, затем — лишнюю пешку в разноцветном эндшпиле при ферзях, и провёл решающую атаку на короля.

5-я партия Спасский — Фишер. Защита Нимцовича. Ходом 8.e4 Спасский получил плохого слона, в результате этого — множество слабостей в пешечном скелете. Уже в миттельшпиле Фишер отпраздновал победу. Счёт в матче 2,5 — 2,5.

6-я партия Фишер — Спасский. Ферзевый гамбит, вариант Тартаковера — Макогонова — Бондаревского. В тяжелофигурном эндшпиле претендент воспользовался слабыми полями в лагере противника, пожертвовал качество и провёл атаку на короля. Победа Фишера, счёт 3,5-2,5 в пользу претендента.

8-я партия Фишер — Спасский. Английское начало, симметричный вариант. В эндшпиле чемпион неудачно пожертвовал качество и отдал победу Фишеру. Счёт 5-3 в пользу претендента.

10-я партия Фишер — Спасский. Испанская партия, закрытый вариант. В миттельшпиле Спасский получил две проходные, но плохо защищённые пешки, вынужден был отдать качество и в эндшпиле уступил Фишеру. Счёт 6,5-3,5 в пользу претендента.

11-я партия Спасский — Фишер. Сицилианская защита, вариант Найдорфа, подвариант «отравленной пешки» с новинкой от Спасского 14. К:b1! Претендент получил лишнюю пешку, но отстал в развитии, уже в миттельшпиле пропустил атаку на короля и уступил Спасскому. Счёт 6,5-4,5 в пользу претендента.

13-я партия Спасский — Фишер. Защита Алехина, вариант Альберта. В дебюте чемпион пожертвовал пешку, получив преимущество в пространстве и инициативе, но не смог этим должным образом воспользоваться. В эндшпиле оба противника имели возможность провести пешку в ферзи, претендент пожертвовал слона и на доске возникла удивительная позиция — ладья, слон и проходная против ладьи и пяти проходных противника. Спасский имел хорошие шансы на ничью, но в решающий момент ошибся и уступил Фишеру. Счёт 8-5 в пользу претендента.

21-я партия Спасский — Фишер. Сицилианская защита, система Паульсена. Стремясь победить любой ценой, чемпион пожертвовал качество за две пешки, но в эндшпиле «слон против ладьи» попал в проигрышную ситуацию. После 41-го хода белых партия была отложена, но по итогам домашнего анализа Спасский отказался от доигрывания, признав, что Фишер победил в партии и матч досрочно за три тура до конца завершился со счётом 12.5 — 8.5.

По окончанию матча Спасский, и так нелюбый властями попал в опалу. Его независимость, которая раньше казалась чудачеством гения, теперь воспринималась как признак неблагонадёжности, и Спорткомитет начал постепенно вытеснять его из большой игры, ограничивая поездки и не предоставляя условий для полноценной подготовки. Ему перестали оформлять визы, перестали включать в заявки на турниры, а журналистам рекомендовали брать интервью у других. В 1974 году он проиграл Анатолию Карпову в полуфинале турнира претендентов, после чего окончательно покинет элиту советских шахмат. Карпов, в отличие от Спасского, был правильным, дисциплинированным и предсказуемым — он вовремя сдавал партийные взносы, не называл Ленинград Петроградом и не носил на собеседования жёлтые шарфы, — и это различие в итоге определило их судьбы.

Глава 3. Новая жизнь

В 1975 году Спасский встретил Марину Щербачёву, сотрудницу французского посольства и у них завязался роман. Говорят, Леонид Брежнев, который к тому моменту уже с трудом отличал шахматную доску от стенгазеты, лично дал разрешение на этот брак. Марина была внучкой царского генерала, эмигрировавшего после революции, и это был настоящий детективный роман: КГБ следил за Спасским, французская контрразведка — за Щербачёвой, и обе стороны, кажется, в какой-то момент даже запутались, кто кого пасёт. В 1976 году они поженились, и Спасский уехал во Францию. Пересекая границу через Финляндию, он вышел из машины и обнял финскую березу — и это был его последний акт любви к родине, если не считать того, что он потом ещё двадцать лет выступал под советским флагом. В СССР ему перестали платить стипендию — 300 рублей, которые полагались гроссмейстеру и экс-чемпиону мира. В Спорткомитете, видимо, считали, что чемпионы мира должны питаться славой и подпиской на журнал «Шахматы в СССР». Спасский, впоследствии, просто перестал открывать письма из Москвы — наверное, чтобы не видеть, как его бывшая родина готова поднять зарплату на десять рублей и предоставить бесплатную путёвку в Сибирь.

Во Франции он получил гражданство, поселился в Мёдоне и влился в местную шахматную тусовку. Это была та же советская система, те же бюрократы, те же интриги, те же разговоры за спиной, только с круассанами вместо чёрного хлеба. Но французские чиновники хотя бы не требовали от него клятв на верность партии — им было достаточно того, что он приносит очки сборной. В 1984 году молодой и амбициозный в возрасте 47 лет на первой доске дебютировал за Францию на Олимпиаде в Салониках, где в составе сборной занял 7-е место из 88 стран-участниц.

В 1992 году в Свети-Стефане — курортном городке в Черногории, где когда-то отдыхала югославская элита, состоялся неофициальный матч-реванш между Фишером и Спасским. Спонсором турнира стал Югославский миллионер Ездимир Василевич. Фишер, который по-прежнему считал себя чемпионом мира ибо не проигрывал свой титул, потребовал пять миллионов долларов в качестве призового фонда, где 3,35 миллиона достанутся победителю, то есть ему. Матч продлился два месяца, закончился уверенной победой Фишера со счётом 10:5. С тех пор больше они не встречались, а Бобби набив карманы котлетами навсегда завязал с шахматами. В 1993 году Спасский, в возрасте 56 лет сыграл матч с шестнадцатилетней Юдит Полгар — венгерской девчонкой, которая к тому моменту уже выносила гроссмейстеров среди мужчин. Позже, она станет единственной шахматисткой в истории, которая достигла рейтинга 2700 пунктов Эло, и единственной женщиной, вошедшей в топ-10 абсолютного мирового рейтинга.

В 2003 году он открыл шахматную школу в Сатке, Челябинская область. В 2004 году стал главным редактором газеты «Шахматная неделя». В 2005 году он поучаствовал в антисемитской акции, подписав «Письмо 5000» — открытое обращение к генпрокурору России с подписями 5000 человек, где критиковалось поведение ряда еврейских сообществ, иудейских деятелей и организаций. Скандал разразился, когда он сказал, что подписал по ошибке, не прочитав текст письма. Каждый остался при своём, и эта история так и повисла в воздухе.

В 2006 году Спасский читал лекции в Сан-Франциско, когда у него случился первый инсульт. Он упал прямо в аудитории, и студенты, которые пришли послушать великого чемпиона, вместо лекции увидели, как их кумира увозят на каталке. Через четыре года в Москве случился второй — ещё сильнее. Тогда его сын Борис-младший, юрист, живущий во Франции, забрал отца в Париж, в клинику Биша. Спасский лежал там, учился заново говорить и ходить. Врачи говорили, что восстановление возможно, но будет долгим. Сын делал всё, чтобы помочь, — возил его по врачам, оплачивал счета, сидел в палате. Однако его жена Марина, которая уже давно жила отдельно, решила, что он не должен больше участвовать в шахматной жизни. Она отключила ему телефон, отрезала интернет и, по сути, превратила его комнату в зону молчания. Спасский, который всю жизнь решал всё сам, вдруг оказался в положении человека, у которого отобрали голос.

В 2012 году он исчез из парижской клиники. Французские врачи не понимали, как это произошло — документов на выписку никто не давал, а пациент, который ещё не полностью восстановился, просто перестал появляться в палате. На самом деле люди из российского посольства забрали его в Париже и отправили в Москву. Сын Борис-младший подал во французский суд заявление о похищении и требовал вернуть отца во Францию. Спасский, уже оказавшись в Москве, дал интервью, в котором сказал, что приехал добровольно, потому что во Франции чувствовал себя не человеком, а вещью, которую прячут от публики. Суд дело закрыл — Спасский отказался в нём участвовать. Сын остался в Париже, так и не поняв до конца, что на самом деле произошло между ним и отцом, и почему этот человек, которого он вытаскивал с того света, так легко сбежал от него.

В Москве Спасский поселился в обычной квартире на Рязанском проспекте. За ним ухаживала Валентина Кузнецова, которую он называл своей гражданской женой. В 2013 году он поменял шахматную федерацию с Франции на Россию. Теперь он жил не как легенда, а как обычный старик, которого никто не узнаёт на улице. Шахматная школа в Сатке, которую он основал в 2003 году, стала для него единственной точкой опоры — он приезжал туда, играл с детьми, читал лекции и давал сеансы одновременной игры.

27 февраля 2025 года Спасский умер в Москве на 89-м году жизни и похоронен на Троекуровском кладбище. Три жены, две страны и одна жизнь, в которой он всё время пытался понять, где ему лучше, но в итоге всё равно оказался там, где начинал. Шахматы Спасского были веяньем новой эпохи, где была накоплена совокупность школы Ботвинника и Таля: баланс между защитой и нападением, ограничением и подавлением, профилактикой и комбинациями. В нашей школе мы помогаем ученикам освоить именно эти навыки — разбираем партии чемпионов, тренируем позиционное и тактическое мышление и учим не бояться ошибок. Бесплатный урок — отличная возможность попробовать, как это работает. Записывайтесь и начните играть увереннее уже сегодня.

Автор: Руслан Мухамадиев
Тренер шахматной школы «Белые и чёрные»
© «ChessBC.org»